Эндо Сюсаку. Скандал

Эндо Сюсаку (1923–1996)
Скандал, 1986

遠藤周作 スキャンダル

– Вначале много говорили. Сразу видно – писатель. Глаз – алмаз.

– Почему ты так решила?

– С первого взгляда просек, что я мазохистка. Не нальешь?

– Вы действительно верите, что секс выражает самую сокровенную тайну души?

– Да.

Когда-то давно, еще школьницей, на заработанные деньги я купила сборник японской литературы, в котором был роман Эндо Сюсаку "Молчание". Это книга о гонениях на христиан в Японии, и читать её без слез на глазах было просто невозможно. Кроме "Молчания" у Эндо Сюсаку я больше ничего не читала. Честно говоря, купив "Скандал" пару недель назад, я не совсем представляла – или, скажем даже, совсем не представляла – что это за произведение, и особенно не вчитывалась в аннотацию. Поэтому я меньше всего ожидала, что это будет книга о садизме, мазохизме, сексе и... христианстве. 

 

– Как вы, психоаналитики, объясняете садизм и мазохизм?

– Садизм? Мазохизм?

– Да.

– Надо же, не думал, что тебя интересуют такие вещи! Ты же христианин?

Автор "Молчания" и "Жизни Иисуса" Эндо Сюсаку написал эту книгу в возрасте 63 лет.

 

 

 

Автор: Эндо Сюсаку
Формат издания: 107х165 мм
Количество страниц: 320
Год выпуска: 2016
ISBN 978-5-699-85801-9
Тираж: 2000
Издательство: Эксмо
Переводчик: Дмитрий Рагозин

Купить (OZON)

Я заблудился в сумрачном лесу… утратив правый путь…

Официальная аннотация: "В романе «Скандал» Эндо мастерски обнажает самые темные и непостижимые стороны человеческой души. Главный герой, почтенный писатель‑христианин Сугуро, узнаёт, что некий человек, похожий на него как две капли воды, под его именем посещает злачные места Токио. Это угрожает его литературной репутации, тем более что за расследование скандальной истории берется бульварный репортер Кобари. Решив встретиться с самозванцем лицом к лицу, Сугуро устремляется в мир пип‑шоу и садомазохистских клубов".

 

Разумеется, вся эта беготня за двойником с сюжетной точки зрения предсказуема с самого начала. Проще всего взять "второе я" и присвоить ему все отрицательные черты, оставив себе все самое прекрасное – то "лицо", которое удобно, то лицо, которое хочется показывать обществу. К этому вопросу ровно за сто лет до Эндо Сюсаку обращался Роберт Стивенсон в своем романе "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда".

– Значит, у вас не одно лицо и не одно «я»?

– А у вас?

– Думаю, да. Иначе я не был бы писателем.

– У меня то же самое.

В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности. Наблюдая в себе соперничество двух противоположных натур, я понял, что назвать каждую из них своей я могу только потому, что и та и другая равно составляют меня; еще задолго до того, как мои научные изыскания открыли передо мной практическую возможность такого чуда, я с наслаждением, точно заветной мечте, предавался мыслям о полном разделении этих двух элементов. Если бы только, говорил я себе, их можно было расселить в отдельные тела, жизнь освободилась бы от всего, что делает её невыносимой; дурной близнец пошел бы своим путем, свободный от высоких стремлений и угрызений совести добродетельного двойника, а тот мог бы спокойно и неуклонно идти своей благой стезей, творя добро согласно своим наклонностям и не опасаясь более позора и кары, которые прежде мог бы навлечь на него соседствовавший с ним носитель зла. Это насильственное соединение в одном пучке двух столь различных прутьев, эта непрерывная борьба двух враждующих близнецов в истерзанной утробе души были извечным проклятием человечества. Но как же их разъединить?

 

Р. Стивенсон. "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", 1886

Это мой злобный двойник, воплощение мерзости, о котором я не могу рассказать жене…

Правда, для героя Эндо Сюсаку – писателя Сугуро – эта двойственность обнаруживает себя только в сексуальной сфере. Сугуро пытается воссоздать вокруг себя искусственный мир, где есть четкое деление на черное и белое, словно существуют искусственные водоразделы: до этого места (секс в браке, миссионерская позиция) можно, а начиная отсюда (пип-шоу, закрытые секс-вечеринки, мазохизм и садизм), – нельзя, опасная территория.  Собственно, вся книга посвящена вопросу: "Можно ли быть глубоко верующим человеком и при этом любить вещи, которые в обществе считаются откровенным развратом?". Вопрос, который в не-христианской Японии не стоял бы и вовсе, потому что понятие первородного греха было завезено в эту страну вместе с христианством в середине XVI века. Но для писателя-христианина, живущего в ХХ веке, нет ничего неожиданного в противопоставлении "разнузданный секс без правил" vs "христианство". 

– Однако такая женщина, как вы… работающая волонтером в больнице… почему вас так интересует секс?

– По‑вашему, женщина, работающая волонтером, – она вытерла салфеткой губы, – не имеет права интересоваться сексом?

В 1990 году в Японии около 1 075 000 человек относили себя к христианам (это менее 1 процента населения): 436 000 католиков, 639 000 протестантов, по православию у меня есть данные только за 1931 год, тогда их было 40 000 человек. В статистике 1990 года православных, похоже, не посчитали вовсе (а жаль).

 

В сюжетную линию также вплетен рассказ о таком феномене японского общества как эндзё-ко:сай (援助交際 — оплачиваемые свидания), когда пожилые мужчины встречаются со школьницами, покупая время, проведённое вместе, за деньги и/или подарки. Не менее интересна часть с интервью, в котором сравниваются понятия греховности в христианской и буддийской культурах. Но если резюмировать, в сухом остатке окажется не так много: я с интересом прочла книгу, однако под конец у меня сложилось впечатление, что я побывала на многочасовом сеансе психотерапии, причем психотерапевт – это я, и мне за это не заплатили. 

– Сумасшедшая! С головой явно не в порядке.

– Нормальные, сумасшедшие! Все люди одинаковые, правда, господин?